По следам мечты [СИ] - Вадим Степанов

в моей квартире, с тех пор как там поселилась Саша. Он угрюмо все понял и больше не мешал нам своей кислой рожей. Да, я больше не писал. Зачем? Все, что я хотел, у меня уже было. Придуманные истории казались лишь тенью настоящих. Саша забила на группу. И, по-моему, это уже было не в первый раз, так как особой паники со сторону остальных участников не последовало. Мы сделали шпионскую вылазку за ее вещами, когда ее мать была на работе. И теперь моя крошечная квартирка казалась еще меньше, из-за сугробов вещей. Мы часто ходили купаться, подальше от городских пляжей и людей. Я научил ее держаться на воде, она за это научила меня летать. Это был рай. И как любой рай на земле, он слишком быстро кончился.

Все началось со звонка ее мамы. Звонок был утренним, и оттого особенно раздражающим. Пообщавшись с матерью, Саша повесила трубку и мрачно заявила.

— Мне надо будет уехать на несколько дней.

— Куда? Зачем?

— В деревню. Двоюродная сестра моей матери слегла с инсультом. А у нее там хозяйство, скотина. Надо съездить, понять, что со всем этим делать.

— Тебе обязательно ехать?

— Да. Я не хочу, правда. Но она сказала, что нужна моя помощь. Я не могу отказать.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Ты, правда, поедешь?

— Конечно.

— Сейчас.

Саша ускакала на кухню перезванивать маме. Разговор был долгим и продолжался на повышенных тонах. Саша вернулась потерянной, плюхнулась на матрас и схватилась за голову.

— Ты не можешь поехать. Она запретила.

— Хорошо, я буду ждать тебя в городе. Что такое? Это еще не все?

— Нет, — Саша подобрала по-детски ноги и уперлась подбородком в колени. — Она хочет, чтобы нас отвез Денис.

— Нормально, вообще?

— Он там уже был. Он знает дорогу. Да и на машине быстрее.

— Давай я закажу такси?

— Не надо, — Саша поднялась и обняла меня за шею. — Я не хочу больше с ней ругаться. Пусть она увидит, что я больше ничего к нему не чувствую. Пусть поймет. Может, хоть тогда она от меня отстанет.

— Потрясающий план.

— Не злись. Это всего несколько дней. Это может быть, даже хорошо, что так получилось. Возможно, нам больше не придется прятаться от нее.

— Меня это и так не напрягает.

— Меня напрягает. И я хочу это прекратить.

— Честно говоря, меня больше напрягает, что ты снова окажешься рядом с Денисом.

— Это ничего не значит. Или ты мне не доверяешь?

— Я боюсь тебя потерять.

В то утро особенно паскудно жарило солнце. Саша ушла, оставив меня в переживаниях и с непривычным чувством обворованного человека. Следующие двое суток я не спал.

На третий поворот земли, в полседьмого утра в мою дверь позвонили. Я радостно, думая, что это Саша, побежал открывать. Но на пороге меня встретила бригада бронзовых от загара строителей, с какими-то ведрами, вениками, и газовым баллоном.

— Хозяин, можно мы через тебя на крышу поднимемся?

— Что? — Я все еще пребывал в замешательстве, сказывались бессонные ночи.

— Я говорю, на крышу можно мы пройдем? Нам крышу подлатать надо.

— Почему через меня?

— Мы всегда здесь заходим. В подъезде замок такой — только болгаркой спиливать.

— Ладно, — я посторонился. — Только поаккуратнее, пожалуйста.

— Не волнуйся, все самое грязное мы по веревке поднимем.

Хотел я съязвить, что в таком случае надо было и самим по веревке подняться, потому что с их спецовок и ботинок сыпалась просто тонна грязи, но не стал. Люди просто работают.

Я пропустил рабочих к люку, и сам остался на кухне.

— Вас всего трое? — удивился я. — На всю крышу?

— Да там профилактический ремонт, — ответил мне один из них, — и троим-то делать нечего.

Я не стал спорить, что я в этом понимаю.

— А можно я посмотрю? — спросил я.

— Зачем? — удивился строитель.

— Просто для себя, — пожал я плечами.

— А, — протянул рабочий, явно подумав что-то свое, — ладно. Только не мешайся там.

— Не буду, — заверил я.

Было приятно смотреть, как работают люди. Крепкие мужчины очень ловко орудовали тяжелыми предметами, без суеты и лишних слов. Точные, выверенный движения говорили об опыте и сработанности команды. Сразу было видно, что у каждого здесь своя роль: двое молодых и более крепких ворочали рубероид и управлялись с горелкой, мужчина старшего возраста следил за давлением в газовом баллоне, корректировал шов смоляных листов и периодически подсказывал молодым, как лучше делать. Он был явно не простым рабочим, что-то вроде прораба, хотя единственное, что его отличало от молодых — очки в толстой оправе, периодически спадающие с лица и, видимо, поэтому привязанные ушками к тонкой веревке, висящей на обгорелой шее.

Сперва рабочие поглядывали в мою сторону, явно не одобряя моего присутствия. Но, видя, что я с советами и претензиями не лезу, скоро перестали обращать внимание, и полностью погрузились в работу. А я стоял и курил, вдыхая прохладный воздух утра, напитанный смоляным ароматом. Было приятно чувствовать себя в обществе даже строителей. Пребывание в одиночестве, нервно покалывающем чувстве неизвестности — убивало. Я мог бы, конечно, пойти к своему крышному брату, разделить переживания, убить время, но что-то мне подсказывало, что Сокол вместе со временем убьет и остаток моего терпения. Уж слишком его эта тема с Сашей беспокоила. Я не знал причины, но подозревал, что тут дело совсем не в дружеских чувствах ко мне. Стоило только дать повод подумать, что Сокол был прав, как он тут же растопчет последние крохи того хорошего, зародившегося у меня в этих спонтанных отношениях с солисткой их группы. Сокол был — не вариант, но и одному оставаться в этом вакууме было невыносимо.

Рабочие, мои хорошие рабочие, как вовремя вы пришли. Как интересно, то, что выделаете, как здорово, что не прогоняете меня с крыши. Если бы я мог, я бы тоже стал рабочим. Коллектив, где нет места ленивым переживаниям и сомнениям, есть только работа, тяжелая, изнуряющая, забирающая душу, и очень быстро объясняющая телу, что на самом деле важно в этом мире: сон, еда, отдых, удовлетворение завершением. В какой-то момент я так проникся их деятельностью, что полез к прорабу с вопросами, когда тот взял тайм-аут на перекур.

— Наверно сложно так — по крышам прыгать в жару, — предположил я, подсаживаясь на приступ, радом с прорабом.

— Нормально, — пожал он плечами. — Это сезонная работа, так что мы уже привыкли.

— Сезонная? А чем вы в другое время занимаетесь?

Прораб покосился на меня и затянулся сигаретой.

— Да много чем. По осени еще можно на природе что-то делать: